meteliy (meteliy) wrote,
meteliy
meteliy

И.Я.Фроянов. Молитва за Россию.

ЕРМАК

 

Минуло четыре столетия с тех пор, как Ермак Тимофеевич во главе удалой дружины ступил на землю Западной Сибири, положив начало ее присоединению к России и последующему освоению. Минуло четыре столетия, но образ Ермака живет в историческом сознании русского народа и память о делах, свершенных им, не изгладилась. В чем же причина такой неувядаемой славы Ермака?

Деятельность Ермака была необычайно ярким и потому запоминающимся эпизодом многотрудной истории освоения Сибири. Целые века длилось потом, после Ермака, это освоение, продолжаясь, по сути, и до сего времени. Это он, Ермак, стал зачинателем мощного, исполненного неимоверных трудностей и лишений движения русских людей в Сибирь, «встречь солнцу», как говорили в старину. Завершился великий поход тогда, когда наши землепроходцы, преодолев тысячи верст, вышли к самому дальнему рубежу Азии – на побережье Тихого океана. Во всем этом сказалась великая жизнеспособность русского народа; в этом состоял его ратный и трудовой подвиг, имевший очень важное историческое значение. Вот почему народ бережно хранит в памяти имена главных деятелей своего подвига, и среди них – имя Ермака.

 

Интерес к восточным землям у русских пробудился очень давно. Еще предприимчивые новгородцы к началу XII века проложили пути в «полунощные страны», лежавшие в северном Приуралье, и обложили тамошние племена – самоядь, печеру и югру – данью. Отважные новгородцы, ходившие «за югру и за самоядь», возвращаясь домой, рассказывали «дивные» истории, поражавшие воображение слушателей. Они сказывали, будто в «странах полунощных» спускается порой с небес туча, из которой падают молоденькие белки, словно только что родившиеся, «и выросши расходятся по земле, а в другой раз бывает другая туча, и из нее выпадают оленьцы (олени) маленькие и выросши расходятся по земле». Об Уральских же горах была такая молва, что «в горах тех стоит крик великий и говор, и кто-то сечет гору, желая высечься из нее; и в горе той просечено оконце малое, и оттуда говорят, и не понять языка их, и если кто даст им нож ли, или секиру, они в обмен дают меха». Все это показывает, насколько смутными были представления новгородцев о далеких северо-восточных землях. Но тем притягательнее и заманчивее казались они новгородцам, которые шли сюда «пропастьми, снегом и лесом», чтобы обзавестись «соболми и горностаями и черными кунами и песци и белыми волкы и рыбьими зубы» – товаром, имевшим огромный спрос на рынке.

Со временем русские промышленники проникли за «Камень» – так тогда называли Уральский хребет. В XV веке из Москвы в Западную Сибирь совершаются уже периодические походы, а в конце того же века московский государь установил дипломатические отношения с тюменским ханом Ибаком.

Достигнув Нижней Оби, русские затем вышли в бассейн реки Таз. Здесь обитали племена «молгомзеи». Отсюда и Молгомзея-Мангазея, то есть страна, заселенная «молгомзеями».

Это был сказочно богатый пушниной край. Надолго Мангазея стала для наших соотечественников кладезем пушных сокровищ, настоящим золотым дном, своеобразной русской Калифорнией. От одной удачной поездки в «златокипящую» Мангазею можно было сразу разбогатеть. Мангазея сыграла еще и важную роль перевалочного пункта в дальнейшем продвижении русских землепроходцев на Восток, в частности к Енисею.

О Мангазее русские узнали не позднее начала XVI века. Благодаря именно их сведениям она оказалась отмеченной на картах английского купца и мореплавателя Антония Дженкинсона (1562), а также голландского географа и картографа Герарда Меркатора (1587), сделавшись, следовательно, достоянием западноевропейской географической науки.

Северные пути, ведущие в Мангазею морем и Печорою с притоками, были слишком удалены от центральных районов Руси и потому весьма неудобны. Более подходящим в этом смысле был путь на Каму и оттуда через Средний Урал в Западную Сибирь. Но историческая обстановка сложилась так, что камский путь был для русских долго закрыт: сперва волжскими болгарами, потом – казанскими татарами. Но вот в 1552 году пало Казанское ханство, а в 1556 году – Астраханское. Камский путь стал свободным. Русские начали заселять Прикамье. Тут выросли города: Чердынь – резиденция государева наместника, Соликамск – центр соледобычи и другие. Природа здесь суровая: «Бяху же ту древеса велики и многоветвенны». Крестьянину приходилось тяжкими усилиями отвоевывать у нее клочки земли под пашню: «Труды ко трудом прилагати, лес сещи, сеяния ради хлебного и подсеку огнем попаляти».

В освоении Прикамья большую роль играли Строгановы – крупные купцы и солепромышленники из Сольвычегодска. Едва Москва покорила поволжские ханства, как Строгановы били челом Ивану Грозному, чтобы государь пожаловал им «пустые» – никем не занятые – земли, расположенные ниже Перми Великой по обеим сторонам Камы до реки Чусовой на сто сорок шесть верст, и разрешил там укрепленный городок поставить, «по речкам до самых вершин и по озерам лес рубить, расчистя место, пашню пахать, дворы ставить, людей называть (призывать) неписьменных и нетяглых 1, рассолу искать, а где найдется рассол, варницы ставить и соль варить». В 1558 году царь Иван удовлетворил эту просьбу. Вскоре последовали новые пожалования. Таким образом в Прикамском крае сложились огромные владения Строгановых, простиравшиеся на юге до бассейна притока реки Чусовой – Сылвы. И тогда эти предприимчивые люди стали думать уже о Зауралье – Сибири. Они выхлопотали у царя разрешение «на реке Тоболе и по рекам, которые в Тобол впадают, до вершин их, на усторожливом месте крепости делать, сторожей нанимать и огненный наряд держать на свой счет, железо вырабатывать, пашни пахать и угодьями владеть». Но там Строгановы выходили в земли, к Сибирскому ханству «прилежащие». Поэтому намерения их не могли быть осуществлены без предварительного разгрома Сибирского ханства – осколка некогда громадной империи Чингисхана.

Отношения Русского государства с Сибирским ханством были изменчивы. После завоевания Казани и Астрахани престиж Москвы в соседних восточных странах значительно возрос. В 1555 году сибирский хан Едигер направил в Москву посольство, чтобы поздравить русского государя с победой над казанцами и астраханцами. При этом он изъявлял готовность стать вассалом царя и платить ему дань. Государь согласился и взял Едигера «под свою высокую руку». Однако Едигер не долго правил в Сибири – в 1563 году власть в ханстве захватил Кучум. Сначала, подобно Едигеру, он называл себя вассалом московского царя и давал ему дань. Но вот настали тяжелые годы для Руси. В Ливонской войне русских постигли неудачи, большое разорение принес поход крымского хана Девлет-Гирея на Москву (1571). Кучум воспользовался этим и разорвал вассальную зависимость. Убив русского посла Третьяка Чебурова, хан приступил к агрессивным военным действиям, нападая на строгановские вотчины и другие порубежные земли, принадлежавшие России. Дело клонилось даже к потере тех районов, которые с конца XV – начала XVI века находились в сфере влияния русских. Надо было принимать срочные меры, чтобы остановить Кучума. И еще одно обстоятельство, притом очень серьезное, побуждало царя Ивана ускорить продвижение в Сибирь: землями за Уралом стали очень уж интересоваться в Западной Европе. Еще при Иване III, в 1492 году в Москву приехал некий Михаил Снупс с письмами от австрийского императора Максимилиана I и его родича польского короля Сигизмунда I к великому князю московскому. Снупс хотел, чтобы ему дозволили проезд к «великой реце Оби». Снупсу, разумеется, отказали. О мотивах отказа Иван III весьма дипломатично сообщал Максимилиану в своем ответном письме: «Твое величество прислал к нам Михаила Снупса, и мы для дружбы и братства с тобою приняли его ласково и держали в своем жалованье. Он просил нас, чтобы мы отпустили его в дальние земли нашего государства, которые лежат на востоке, на великой реке Оби; но мы его туда не отпустили по причине большого расстояния, дальнего пути: и наши люди, которые отправляются за данью, приходят туда с большим трудом».

С середины XVI века иностранцы пытаются проникнуть на Обь по морю. Известно, например, что английский посол Боуэс домогался у Ивана Грозного согласия на заход английских кораблей в устья Печоры, Оби и Енисея. Вожделенная цель англичан – добраться до пушных кладовых – была для русских очевидна. Царь в ответ на просьбу Боуэса говорил, что «тому сстатись невозможно», и пояснял, почему «статься тому невозможно»: «И только такие дорогие товары, соболи и кречеты, пойдут в Англинскую землю, и нашему государству – как бес того быти?»

В этой довольно сложной исторической обстановке и появился в Камских землях Ермак со своей дружиной.

Что мы знаем сегодня о Ермаке и его товарищах, о том, как протекал поход их в Сибирь? Надо прямо сказать: очень и очень мало. Это объясняется тем, что самых ценных источников – документов той поры – сохранилось ничтожное количество. Да и говорят они о Ермаке скупо. Основные сведения на сей счет мы черпаем из сибирских летописных памятников – из «Краткого описания о Сибирской земле», Есиповской и Строгановской летописей. Созданные более полувека спустя после экспедиции Ермака, эти памятники далеко не всегда достоверны и нередко противоречивы. Многие поколения ученых-историков пытались исследовать начальный этап сибирской эпопеи, связанной с именем Ермака. Но разрешить все поставленные вопросы им так и не удалось: многое все еще остается неясным или спорным. Даже об имени Ермака шел среди историков долгий спор. Героя завоевания Сибири называли по-разному: Ермак, Ермолай, Герман, Василий, Ермил, Тимофей, Еремей. По поводу происхождения Ермака высказывались также разные предположения: одни считали его донским казаком, другие выходцем из людей, работавших в пермских вотчинах Строгановых, третьи относили Ермака к двинским людям. Некоторые историки вовсе отказывались говорить что-либо о происхождении Ермака. Так, известный историограф и писатель Н. М. Карамзин видел в «Ермаке Тимофееве» вождя, «родом неизвестного, душой знаменитого». Нет среди ученых единства мнений и в вопросе о хронологии похода Ермака: в качестве начальной его даты называют годы 1579-й, 1580-й, 1581-й, 1582-й. Но большинство исследователей все же полагает, что Ермак двинулся в путь 1 сентября 1581 года. Уже из этого видно, как трудно восстановить историю великого похода за Урал. И все-таки, несмотря на сложности, пытливая мысль ученых идет вперед. Ныне о многих событиях начального этапа присоединения Сибири к России мы можем судить увереннее, чем раньше.

Ермак не случайно возглавил отряд, выступивший против Сибирского ханства. К моменту организации похода на Кучума он уже был довольно известным казачьим атаманом, за плечами у него был большой боевой опыт. Не один десяток лет Ермак «казаковал» в поле, то есть на южных окраинах Русского государства – в Поволжье и на Дону, где вместе с другими казаками оберегал Русь от вторжения кочевых орд. В челобитной царю Михаилу Федоровичу казак Ильин писал о себе, что «20 лет полевал с Ермаком в поле», а другой казак, Иванов, участвовавший в сибирском походе Ермака, свидетельствовал в 1622–1623 годах, что он, Иванов, служил государю «в Сибири сорок два года, а прежде того он служил… на поле двадцать лет у Ермака в станице и с иными атаманы». Строгановы, вероятно, знали о незаурядных военных способностях атамана, когда приглашали его с казаками для защиты своих владений от Кучума. Казаки, приняв приглашение, избрали себе командиров, главным из которых стал Ермак. Среди сподвижников Ермака наиболее видными были Иван Кольцо, Богдан Брязга, Матвей Мещеряк и прочие. Отряд Ермака с Волги отправился в Чусовские городки Строгановых. С приходом казаков на Чусовую начались сборы в поход за Урал. Семен, Максим и Никита Строгановы выдали казакам жалованье, снабдили их продовольствием, одеждой, оружием, дали проводников и толмачей-переводчиков, знающих языки племен, обитавших за «Каменным поясом».

И вот 1 сентября 1581 года Ермак с дружиной тронулся в путь. Он, конечно, не мог подозревать тогда, что начинает свой путь в бессмертие…

Дружина Ермака представляла собой хорошо организованное военное соединение. Она подразделялась на полки, которые, в свою очередь, делились на сотни. Полками командовали есаулы, а сотнями – сотники, пятидесятники и десятники. О численности Ермакова воинства точных и определенных данных нет. Поэтому историки предлагают различные варианты, колеблющиеся между цифрами 540 и 1650. В отряде поддерживалась строгая дисциплина. Провинившихся наказывали «жгутами». Но самая суровая кара грозила тем, кто хотел самовольно отстать от отряда и вернуться назад. Это расценивалось как измена. И таких изменников казнили «по-донски: насыпав песку в пазуху и посадя в мешок, – в воду». Общие дела решались в дружине казачьим «кругом», то есть с общего согласия. Все это содействовало сплоченности отряда и, следовательно, его боеспособности.

Уже вверх по Чусовой казаки плыли под пенье вражеских стрел. Пробивались с боем до устья Серебрянки, которой вышли на Сибирскую дорогу. Перевалив через Уральский хребет, отряд спустился по Тагилу до Туры, где и открывалась «Сибирская страна». Тут во владениях татарского мурзы Епанчи произошло крупное сражение, длившееся два дня. Русские наголову разбили «невоистых» людей Епанчи. Затем они заняли ставку тюменского хана Туру. Летописи повествуют также о большом сражении на берегу реки Тобол, в тридцати верстах ниже устья Тавды. Приближалась встреча с главными силами Кучума.

Двигаясь вниз по Тоболу, Ермак достиг Иртыша. Но еще на Тавде казаки поймали нескольких татар, среди которых оказался некий Таузак, знавший Кучума лично. Ермак отпустил Таузака, чтобы тот поведал хану о силе русской дружины. Это была своего рода «психологическая пальба» по противнику. Если верить летописи, Таузак говорил Кучуму:

«Русские воины сильны; когда стреляют из луков своих, то огонь пышет, дым выходит и гром раздается, стрел не видать, а уязвляют ранами и до смерти побивают; ущититься от них никакими ратными сбруями нельзя: все навылет пробивают». Такое ошеломляющее впечатление производило на татар огнестрельное оружие, которого они не имели. Кучуму было над чем призадуматься. Но нежелание покориться русскому царю перебороло. Кучум собрал войско и двинул его против Ермака. Татарской ратью командовал царевич Маметкул. В двадцатых числах октября 1582 года начались бои на Чувашевском мысу, где татары воздвигли «засеку» (укрепления), чтобы задержать неприятеля. Казаки пошли на приступ. Со стороны засеки в них полетели тучи стрел. Проломив в трех местах свою засеку, татары сделали вылазку. Сеча была «зла и ужасна». Татары, не выдержав натиска русских, побежали. Раненого Маметкула едва успели переправить на противоположный берег Иртыша. Видя такой оборот дела, союзники Кучума – хантыйские и мансийские князьки – напугались и оставили поле сражения. Разгром был полный. Победа на Чувашевском мысу открыла русским путь на Кашлык – столицу Кучумова ханства, которую также называли Искером и Сибирью. Кучум понял бесплодность дальнейшего сопротивления; обессиленный, покинутый союзниками, он в ночь с 25 на 26 октября 1582 года вместе с ближайшими родственниками и мурзами оставил Кашлык, бежав на юг, в степи. Дружина Ермака вошла в столицу. Казаки не нашли здесь людей. Город будто вымер. Зато казаки, по словам летописца, обнаружили тут великое богатство: множество золота и серебра, драгоценные ткани, камни, меха. Все это они поровну разделили между собой.

Поражение и бегство Кучума, занятие русскими Кашлыка произвели сильное впечатление на коренное население Западной Сибири. Очень скоро к Ермаку потянулись предводители хантыйских и мансийских племен, а за ними и татарские мурзы с изъявлением покорности и готовности принять русское подданство. В числе прибывших были ханты со своим вождем Бояром, жившие по реке Демьянке, притоку Иртыша, манси из Яскалбинских волостей, татарский князек Суклем и прочие мурзы. Ермак проявил большой такт и дальновидность в общении с приезжавшими на поклон. Принимая от них подношения – пушнину, продовольствие, – он вручал им ответные дары и вел переговоры о включении их земель в состав Российского государства. Здесь раскрылись выдающиеся способности Ермака как дипломата и политика.

Успех начатого дела был полным. Но Ермак прекрасно понимал, что одной его дружины, к тому же поредевшей в боях, явно недостаточно, чтобы удержаться в Сибири – огромной и неизведанной стране. И он направил в Москву посольство во главе с Иваном Кольцо – рассказать царю Ивану о разгроме Кучумова войска и сообщить, что Ермак с казаками ждут царева указа и московских воевод, дабы сдать им покоренное Сибирское царство. Москву словно солнцем озарило. На фоне неудач в Ливонской войне известие о делах в далекой Сибири было особенно радостным. Давно, по свидетельству летописца, в Москве не было такого оживления. Во всех церквах звонили в колокола, пели благодарственные молебны точно так, как это было после побед над Казанью и Астраханью. Привезенная казацким посольством новость, преломляясь в стоустой молве, приобретала фантастические очертания: говорили о бесчисленном воинстве, разбитом казаками Ермака, о множестве народов, ими покоренных, несметных богатствах, ими добытых. Царь ласково принял Ивана Кольцо «с товарищи», жаловал казаков деньгами, сукнами, камками. Для оставшихся в Сибири Иван приказал готовить щедрые дары. Московское правительство приняло решение отправить в Сибирь отряд из нескольких сотен служилых людей под начальством воевод: князя Семена Болховского и Ивана Глухова. Строгановым было послано предписание снабдить это войско всем необходимым для сибирского похода. Весной 1584 года отряд Болховского тронулся из строгановских вотчин в путь и лишь к осени достиг Кашлыка. Готовясь к походу, воеводы допустили роковую оплошность, не определив как следует потребность в продовольствии. В результате съестные припасы скоро истощились, и в Кашлык отряд пришел, можно сказать, ни с чем. Зимой 1584/1585 года в Кашлыке начался страшный голод, от которого погибло много московских воинов и Ермаковых казаков. От голода умер и князь Семен Болховский. Число казаков и служилых людей заметно поубавилось. К счастью, весной 1585 года голод прекратился. Русских выручили местные племена. «Мнози языцы окрест живущии, – сообщает летописец, – Татаровя и Остяки и Вогуличи приношаху к ним (русским) многия запасы и от ловитв своих от зверей и от птиц и от рыб со всякое доволство изобилно».

Ко времени возвращения Ивана Кольцо с казаками из Москвы и прибытия в Кашлык отряда Болховского освоение Ермаком различных уголков Западной Сибири значительно продвинулось. Неоднократно ходили они и за сбором ясака (дани). Часть ясака была отправлена в Москву.

А в ту пору бежавший в степи Кучум собирал силы, чтобы вернуть утраченные владения. Не надеясь победить в открытом бою, он задумал выманить хитростью казаков из Кашлыка и внезапно напасть на них. С этой целью Кучум стал распространять слух, будто им захвачен бухарский торговый караван, шедший в Кашлык. Узнав об этом, Ермак с небольшим отрядом в 150 человек сел в струги и спешно поплыл вверх по Иртышу. Дойдя до устья реки Шиша, казаки убедились, что на Иртыше бухарский караван искать бесполезно. Они решили направиться к Вагаю, думая, что именно там Кучум задержал бухарцев. Спустившись по Иртышу, струги вошли в устье Вагая и поднялись по Вагаю до Атбашского селения. Но и там торгового каравана не оказалось. Казакам стало ясно, что они, поддавшись обману, зря колесили по рекам. На обратном пути отряд заночевал на берегу Иртыша неподалеку от устья Вагая. Ночь выдалась зловещая: кругом царила кромешная тьма, лил сильный дождь, шумели ветер и река. Татары подкрались к спящим казакам и почти всех перерезали. Разбуженный звоном мечей и стонами умирающих, Ермак, отражая татар, пробился к воде, где стояли казацкие струги. Прыгая на край струга, он оступился и упал в воду. Вода поглотила его: одетый в тяжелый панцирь, Ермак не мог плыть и утонул. Это произошло, согласно летописям, в ночь с 5-го на 6 августа 1585 года.

Когда казаки и служилые люди, оставшиеся в Кашлыке, узнали о гибели Ермака, они покинули город и под командой Матвея Мещеряка да Ивана Глухова пошли в Русь. Где-то на Туре казаки повстречали русский отряд во главе с Иваном Мансуровым, посланный из Москвы на помощь Ермаку. Отряд вместе с присоединившимися к нему казаками дошел до устья Иртыша и остановился на зимовку, заложив здесь Обский городок. Когда вскрылись реки, И. Мансуров перешел обратно на западную сторону Урала. В Кашлыке снова обосновались татары, но только на время, ибо начальная страница освоения русскими Западной Сибири была открыта и сделать бывшее не бывшим уже никто не мог: Сибирь стала шаг за шагом закрепляться за Россией, сливаться с ней.

Ближайшая потребность русских в процессе освоения Западной Сибири заключалась в установлении полного контроля над путями, ведущими за Урал. С этой целью на реке Туре в 1586 году строится город Тюмень, который должен был приобрести значение опорного пункта дальнейшего продвижения русских в Сибирь. В 1598 году в верховьях той же Туры вырос город Верхотурье, служивший на протяжении XVII и отчасти XVIII века главными воротами в Сибирь. Еще через два года, в 1600 году, между Верхотурьем и Тюменью поднялся город Туринск. Построив Верхотурье, Туринск и Тюмень, русские закрепили за собой всю магистраль, соединявшую долину Иртыша с бассейном Камы. Теперь сибирские земли были уже прочно связаны с Русью.

Великое дело, за которое сложил свою голову Ермак, восторжествовало. Имя Ермака пережило века. Мы и ныне отдаем должное его подвигу. Поход Ермака открыл путь русским крестьянам на восток для хозяйственного освоения Сибири, которое и сегодня играет огромную роль в жизни нашей страны.



1 «Неписьменными» и «нетяглыми» назывались тогда люди, не попавшие в писцовые (переписные) книги и свободные от государственных повинностей тягла.

                                                                                             стр.  29-41                                                                                  

                                                                
Tags: Ермак, статьи
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments