meteliy (meteliy) wrote,
meteliy
meteliy

И.Я.Фроянов. Молитва за Россию.

НУЖЕН ПРИОРИТЕТ НРАВСТВЕННОСТИ  

            Мне приятно принимать участие в столь представительном, ответственном совещании, призванном, как я думаю, способствовать решительным шагам на пути радикальных перемен в исторической науке; наш «круглый стол» и следует рассматривать как один из этих шагов.

            Сейчас много говорят о неблагополучном положении в советской исторической науке: газеты, солидные журналы, радио, телевидение постоянно напоминают своим читателям и слушателям о проблемах, существующих сегодня в области изучения истории, прежде всего отечественной. И это не случайно. Современные советские историки оказались в большом долгу перед народом. Я бы даже сказал острее: конъюнктурным подходом, нарушением исторической правды, угодничеством мы подорвали некогда высокий престиж отечественной исторической науки. Настало время восстановить его. Это оказывается очень трудным делом для нас. 

Перестройка, охватившая важнейшие сферы жизни советского общества, еще по-настоящему не коснулась нашей науки. Мы до сих пор фактически находимся на стадии обсуждения задач перестройки, тогда как пора их уже решать. Но, чтобы успешно решать эти задачи, необходимо ясно видеть недостатки и препятствия, стоящие на пути обновления. Думаю, что они коренятся в прошлом. И в прошлом отнюдь не 20-летней давности. Еще в 30-е годы возникла порочная установка, вследствие которой стало привычным подтягивание истории России к истории стран Западной Европы. Любое несоответствие исторических процессов в России и в Западной Европе рассматривалось не в пользу России и квалифицировалось как отставание последней в своем историческом развитии. Можно подумать, что история народов – состязание бегунов, которые начинают бег одновременно и от одной стартовой черты. Нелепость подобной установки очевидна. Тем не менее она и поныне остается в силе, приносила и приносит большой вред исторической науке. Она растворила своеобразие русской истории. Сделала ее безликой, поставила в чрезвычайно сложное положение самих историков, вынужденных искать искусственные аргументы, что не могло не повлиять отрицательным образом на нравственную основу их труда. Возобладала конъюнктурщина. История как наука в истинном ее понимании теряла высокое назначение. Приведу пример, близкий мне по роду моих научных интересов. До сих пор отклонение Руси, в домонгольский период ее истории, от «общеевропейского» хода развития толкуется как проявление ее отсталости. Попытки некоторых исследователей показать своеобразие исторического пути России вызывают обвинение, как ни странно, в утрате патриотизма. Данью этому «патриотизму» является стремление удревнить во что бы то ни стало отечественную историю. Некоторые влиятельные в научном мире историки, например, акад. Б. А. Рыбаков, безосновательно начинают строительство Древнерусского государства за полторы тысячи лет до образования в IX в. Киевской Руси. С большими усилиями строили наши предки свое государство, отбрасываемые назад то скифами, то сарматами, то гуннами, то аварами, и, наконец, за 1500 лет построили его, а потом тысячу лет жили в условиях феодализма. Неужели это к чести и славе русского народа?

            И, к великому сожалению, такие псевдопатриотические концепции широко пропагандируются в нашей прессе. Тем самым подается сомнительный пример для историков других народов нашей страны, которые также стремятся удревнить свою национальную историю. В результате создается почва для национализма. Предана забвению простая и ясная мысль, выраженная еще М. В. Ломоносовым: «Не время, а дела делают великими народы». Что касается великих дел, то русскому народу другим народам нашей страны их не занимать. Тот факт, что именно Россия первой в мире пришла к социализму, говорит о многом, и прежде всего о том, что наш народ имел такие качества, выработанные историей, которые позволили ему возглавить движение народов мира в борьбе за обновление и социальный прогресс. Все это требует переосмысления роли нашей страны во всемирно-историческом процессе начиная с древности и кончая современностью. При таком подходе некоторые разночтения отечественной истории с западноевропейской окажутся не только не отставанием, но и опережением.

            Другой факт, приобретающий в настоящих условиях негативное значение, заключается в нашей приверженности к традиционной проблематике исторических исследований, которая в конечном счете привела к застойным явлениям в изучении истории. Мы долгое время свои исследования посвящали тому, что относится к сфере базисных явлений, значительно меньше уделяя внимание надстроечным факторам, определяющим в известные моменты ход истории. Такое положение сохраняться больше не может, поскольку оно является тормозом в развитии науки, противоречит духу нашего времени.

            Требуют пристального внимания такие новые направления исторической науки, как историческая демография, историческая психология, историческая социология, надо вплотную заняться такими важными темами, как, скажем, положение женщин и детей, эволюция семьи, преступность, развитие грамотности населения, церковные вопросы, история предпринимательства, здоровье населения, питание и ряд других. Разработка этих проблем приблизит историческую науку к сегодняшним нуждам нашей страны. Напомню, что русская историческая наука XIX – начала XX в. славилась своей связью с жизнью. Так, крестьянский вопрос середины XIX в. вызвал массу исследований по истории русского крестьянства, крестьянской общины, а вопросы, связанные с земской реформой, – исследования, посвященные земскому представительству и самоуправлению в XVI– XVII веках. Подобные примеры связи исторических исследований с современностью можно было бы умножить. К сожалению, мы растеряли эти замечательные традиции. Между тем и в наше время увязка прошлого с настоящим очень нужна. Например, изучение традиций демократизма, коллективизма и общинности русского народа имеет важное значение для понимания нынешних процессов демократизации советского общества.

            Исследование реформ России XVIII – начала XX в. может проходить в известном контексте современной перестройки, изучение общины и хозяйствования в условиях мелочной регламентации и крепостного права – в контексте производительности творческого и рутинного труда, изучение антиалкогольного движения в России XIX в.– в контексте современной антиалкогольной политики.

            Однако какие бы проблемы мы ни ставили, как бы мы ни пытались их разрешить, мы будем все время упираться в нравственность ученого-историка. Разве можно считать нравственным то положение, когда высказывать точку зрения, не совпадающую с мнением «сановного» историка, опасно? Разве нравственно, когда негативная оценка какой-нибудь работы, высказанная в центральных изданиях, рассматривается почти как катастрофа, чуть ли не политическая ошибка автора работы, как свидетельство некомпетентности?

            А как можно назвать существование «незыблемых» истин, исповедуемых «генералами» от истории? Ведь не секрет, что групповщина, стремление к монополизации научных идей и вытекающие отсюда претензии на господствующее положение в науке получили у нас широкое распространение. Особенно это характерно для академической исторической науки, чему в немалой мере способствовало многолетнее культивирование ее приоритета по отношению к вузовской, якобы второстепенной. Есть даже такое понятие, почерпнутое из военной, а в данном случае лучше сказать казарменной, терминологии: «Академия наук – штаб науки». Ну а что начертал и провозгласил «штаб», то и правильно. Поэтому, когда возникает какая-нибудь сложная историческая ситуация, верховным арбитром, а часто судьей выступает Отделение истории этого «штаба». Предстоит еще подсчитать, сколько научных судеб исковеркано этим арбитражем.

            В последнее время много говорится о координации научных исследований. Однако координация нередко превращается в инструмент утверждения влияния в науке определенных лиц, в конечном счете – подавления новых идей. И это потому, что в деле координации исторических исследований Отделение истории поставлено в исключительное положение. В результате университетская наука оказалась в подчиненном и даже ущемленном положении. Поэтому оптимальная координация исторических исследований может быть обеспечена только на паритетной основе академической и университетской науки.

            И еще об одном. Советская историческая наука неправомерно оторвана от мировой исторической науки. Информация советской прессы о том, что делается зарубежными коллегами, скудная, к тому же крайне нерегулярная. В советские библиотеки, даже Москвы и Ленинграда, поступает ничтожная часть из того, что публикуется за рубежом. В силу старых инструкций многие безобидные издания попадают в спецхранение, даже библиографии и реферативные сборники.

            В заключение хочу высказать несколько соображений относительно работы журнала «Вопросы истории». Начну с того, что в последние годы заметно упал престиж журнала. Это тем более огорчительно, что в иное время, такое же переломное (сразу после XX съезда), журнал «Вопросы истории» активно включился в процесс оздоровления духовной и нравственной жизни общества, очищения исторической науки от догматов сталинизма. Многое в этом направлении делали А. М. Панкратова и Э. Н. Бурджалов. Однако последующее сползание нашего общества к застою сказалось, разумеется, и на журнале. Сходя с позиций, занятых после XX и XXII съездов, «Вопросы истории» становились проводником взглядов и идей консервативных сил. Вплоть до недавнего времени пробиться на страницы журнала с нестандартной по идеям и замыслу статьей было практически невозможно. Более того, журнал выступал орудием «идейной проработки» неугодных ученых. Не случаен был поэтому подбор лиц редколлегии журнала. Журнал перестал поддерживать передовые и актуальные направления в науке, что и понятно, поскольку они шли вразрез с концепциями некоторых членов редколлегии. Рецензирование для одной части историков приняло комплиментарный, а для другой – разносный характер.

            В свете сказанного представляется назревшим требование обновить редколлегию на демократической основе с тем, чтобы в нее вошли на равных паритетных правах представители академической и вузовской науки, причем с разумным учетом географического принципа.

            Следовало бы постоянно информировать читателей о том, как идет перестройка в Отделении истории АН СССР, на исторических факультетах ведущих вузов страны, публиковать отчеты о заседаниях Отделения без каких бы то ни было умолчаний и купюр. Я бы даже предложил ввести рубрику в журнале с рабочим названием «Перестройка в исторической науке».

            Верится, что положение в журнале и самого журнала изменится, и он станет трибуной различных научных идей и подходов. 
Вопросы истории. 1988. № 3. С. 13–16
 

Выступление на «Круглом столе» в редакции журнала «Вопросы истории».

                                                                                                 стр.259-264



Tags: историческая наука, нравственность, статьи
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments